Громов во время многочисленных поездок на ближний восток понял, что что-то доказывать местным чиновникам не имеет никакого смысла. Они тебя выслушают, вежливо кивая в ответ, а потом скажут то же, что и говорили прежде, то есть: «приходите завтра» или «разрешение выдать не могу».

Надеюсь, они не подселят к нам своего сотрудника, подумал Сергей, который будет смотреть за тем, чтобы мы и по ночам ничего сами не снимали? У нас мест нет. Если подселят, будет он на полу, на коврике лежать.

От таких мыслей он улыбнулся, а чиновник неправильно понял причину его веселья и сообщил о том, что никаких проблем со съемками не будет — иракцы всегда готовы помочь русским, и благодарны им за то, что они выступают против американской агрессии.

Для работы с русскими журналистами иракцы создали специальный отдел, но его руководитель полковник Ахмед отдавал предпочтение лишь одному из телеканалов, ездил только с его представителями по ночному городу, сообщал им адреса разбомбленных объектов и разрешал их снимать. Между прочим, этого без сопровождающего лица делать было нельзя.

Всем остальным Ахмед рассказывал какие-то небылицы. Он точно нарочно отправлял их по неверному следу, так что вскоре, после нескольких проколов, среди журналистов о нем стали ходит шутки-прибаутки. Например, кто-то рассказал, что сегодня ночью разбомбили «Талялям». Все естественно отправлялись туда, но оказывалось, что министерство информации стоит нетронутым.

— Кто тебе сказал, что «Талялям» разбомбили? — спрашивали тогда у того, кто первым об этом заикнулся.

— Полковник Ахмед, — следовал ответ.

— Да что же ты сразу не сказал? Мы бы тогда куда-нибудь в другое место поехали.

Полковник Ахмед стал именем нарицательным, обозначавшим источник информации не заслуживающий доверия. Но своим фаворитам, то есть тем, кто ему отстегивал взятки, он исправно сообщал верные сведения.