Со своим оператором Сергей Громов прошел уже несколько горячих точек, и они понимали друг друга без слов, но накануне этой поездки Игорь сказал, что решил уходить на другой канал.

— Скорее всего, это наша крайняя с тобой поездка, — сообщил он.

Оператор сказал именно «крайняя», как будто заразился суеверием у летчиков, которые никогда не говорят о полете «последний».

— Предатель, — сказал ему Сергей, но отговаривать не стал, потому что там, куда Игорь уходил, ему пообещали платить на треть больше, чем на нынешней работе.

— Да не переживай ты, Серега. Будем помимо работы встречаться. Да еще мы с тобой все равно будем сталкиваться в одних и тех же местах…

На государственных учреждениях: школах, казармах, полицейских участках во множестве висели плакаты с изображением Саддама Хусейна. Он улыбался, пытаясь смотреть проникновенно, играя роль отца народа, заступника и волшебника. Чем-то это напоминало Москву советских времен, когда на улицах были вывешены плакаты с наглядной агитацией о победе коммунизма. Но эта реклама была не столь эффектна. Следовало нарисовать Хусейна с автоматом в руках, как он топчет американский флаг или лучше, как он бьет каблуком своего сапога по изображению США, и штаты рассыпаются на осколки, будто сделаны из стекла.

В наглядной агитации с мирных времен здесь почти ничего не изменилось. Изменилось иракское телевидение. Если раньше по нему транслировались низкобюджетные сериалы про любовь, поскольку местные производители не могли вкладывать в съемки такие же деньги, что и за океаном или даже в России, показывались свадьбы, то сейчас эта машина заработала на пропаганду. С экранов телевизоров не сходили показательные выступления иракских элитных частей, которые размахивали автоматами и прочим оружием, давая понять, что если враг ступит на их землю, то они покажут ему «кузькину мать», передавались армейские марши и митинги, участники которых держали в руках портреты Саддама Хусейна. Они несли их, как иконы, будто изображение лидера могло защитить от пуль и осколков лучше, чем бронежилет или толстый слой земли с железобетоном.