Прыгать договорились в таком порядке: первым командир, за ним — я, Аустра, Колтунов, Агеев и последним — заместитель командира Озолс. Сигналом «приготовиться» будет открытый люк, «прыгай» — сирена.

Я никак не мог дождаться сирены, давит и жмет навешенный на мне груз.

Люк открылся… Сирена…

Зубровин почему-то задерживается.

— Прыгай!

Я отталкиваюсь ногой, падаю почти ему на спину.

Секунда…

Вырываю кольцо…

Шелест распускающегося парашюта, потом сильный рывок.

Я теперь не чувствую ни боли, ни холода, ни шума. Кажется, что стоишь в воздухе. Осторожно поворачиваю голову и вижу черный, громадный, удаляющийся силуэт самолета.

Я оглядываюсь по сторонам, стараюсь разыскать в воздухе прыгнувших за мной товарищей. Но их нет.

Внизу виднеются какие-то огоньки, изрезанный просеками и ручьями массив леса.

Минуты жизни между небом и землей тянутся медленно. Приземляюсь на лес. Я закрываю лицо руками, чтобы защитить его от веток, и касаюсь ногами земли.

В СТАНЕ ВРАГА

В приземлении мне везет. Ни разу не повисал на дереве. Опускаюсь на просеку.

Быстро освободившись от парашюта и приготовив автомат, я стал прислушиваться.

Ветер доносит крики, тарахтение повозок и выстрелы. Сделал первый шаг. Треснула под ногами веточка. Прислушался.

Опять выстрелы и крики.

Начинаю стаскивать парашют, зацепившийся за березку. Дело это не легкое, требует ловкости и силы. Наконец, парашют спрятан в опавших листьях и ветках, и я иду разыскивать товарищей. Сигналю, щелкая языком. Ответа нет. Метров через сто останавливаюсь у большой вырубки. Снова слышатся выстрелы.

Смотрю на небо. Оно уже плотно закрыто облаками, накрапывает дождь.

Прошло еще немного времени. Вокруг все стихло. Только ветер по-осеннему завывал в вершинах деревьев. Пахло прелой корой, лесной гнилью.