Впрочем, о дальнейшей судьбе народогвардейца придётся рассказывать в следующем очерке: военные судьбы закарпатского Икара и львовянина Михаила Веклюка удивительно переплелись…
ИКАР, В КОТОРОГО СТРЕЛЯЛИ
«Дорогой незнакомый Икар!
Вы воскресли из мёртвых, вызвав у всех честных людей восхищение своим подвигом. На вашем примере должны учиться наши дети быть верными своей Родине.
«Дорогой товарищ Пичкарь!
Только что видел Вас по телевизору на «Огоньке».
Ваша жизнь в тылу врага была соткана из приключений.
Своей опасной работой Вы приближали светлый день Победы.
Подвиги разведчиков не забываются.
Крепко жму Вашу мужественную руку!
I
Икар приподнялся, и сразу какие-то раскалённые клещи впились в его затылок. Боль опрокинула навзничь, красной паутиной затянуло глаза. Он пытался смахнуть эту паутину и удивился, почему она тёплая и липкая. Но тут по рукам резонуло пилой, нестерпимо сдавило грудь — будто легла поперёк неё подпиленная ель. Почудился запах хвои…
Лязгнула дверь. Он приоткрыл веки, увидел мундир и сразу всё вспомнил.
Надзиратель поставил на пол жестяную кружку:
— Можешь пить!
Мгновенное воспоминание обожгло Икара, он попытался сесть и опустил на цемент ещё ощутимую правую ногу.
— Кофе! — нарочно громко сказал надзиратель и покосился на открытую дверь. — Пей! А пообедаешь уже на том свете. После полудня. Понимаешь?
По спине пробежал холодок: «Значит, казнь. Значит, ничего им не сказал, ничего! Если бы хоть что-нибудь узнали — тянули бы из меня жилы дальше. Как из того лондонского радиста, о котором прошёл слух в подполье: не выдержал, сдался — потом немцы включили его в радиоигру, пока под Шумавой не выловили десантников. Тогда того радиста кинули к ним же в камеру…»