Собравшиеся снова зашумели. Тхань продолжал говорить. Краска сошла с его лица, он успокоился и чувствовал себя уверенно:

— Наша рота держит здесь оборону недавно, и мы просто заняли позиции, оставленные другим подразделением. Но у нас есть все возможности создать свою, новую систему огня. Да и противник уже изменил тактику. Нам тоже нельзя строить все по-старому. Почему, например, не перевести «шестерку» сюда, на этот холм? Почему у нас не доходят руки до высоты «сто двадцать»? Неужели нам не под силу перетащить туда пушки?

Он разложил карту прямо посередине землянки и стал объяснять план, составленный в его роте.

— Я думаю, сейчас надо прежде всего приложить все усилия, чтобы выполнить поставленную вчера боевую задачу, — сказал политрук «шестерки» Хюйен. — Что касается огневых позиций нашей роты, я не во всем поддерживаю товарища Тханя. Но я полностью согласен с «единицей» — надо пересмотреть систему огня.

Мау, только что вернувшийся с КП, уселся рядом с Суаном. Внимательно выслушав политрука «шестерки», он кивнул:

— Хорошо! Обсудим обязательно! Пускай в ротах еще раз все продумают и составят развернутые предложения. Мы разрабатываем сейчас новый тактический план и систему огня. Есть возможность обсудить и учесть все варианты. Думаю, что мы придем к единому мнению.

— Ну как, согласны, товарищи? — спросил Суан.

— Да, мы согласны с товарищем Мау, — раздались в ответ голоса.

— Значит, вопросы тактики будут еще обсуждаться, — продолжал Суан. — Но у нас собрание политработников, позвольте поэтому напомнить вам некоторые вещи: мы будем драться здесь с американцами не день и не два, остаемся мы здесь надолго. Вы должны донести это до каждого бойца, чтобы они были готовы сражаться не на жизнь, а на смерть с вражескими стервятниками, — драться каждый день, драться по нескольку раз в день.