Прошло несколько недель, прежде чем я решилась навести порядок дома. Я долго откладывала это мероприятие, не хотелось даже заходить в дом, в котором я жила.

На воротах была надпись «Здесь живут мирные люди». Подобные надписи были почти на всех домах. Их писали сердобольные соседи, оставшиеся в городе, чтобы военные не подожгли дом.

Двор был покрыт листвой, опавшей еще осенью, это придавало ему вид заброшенного. Я зашла в дом. В комнатах, сквозь разбитые окна, ветер колыхал посеревшие от пыли занавески, как будто это были паруса корабля потерпевшего крушение. На полу валялись книги, фотографии, документы, одежда. Мебель перевернута, обивка на диване и креслах вспорота, наверно искали деньги и драгоценности. В углу валялся телевизор с простреленным экраном.

В спальной комнате, как и везде все было перевернуто. На постельном белье огромные следы грязных солдатских сапог. Непонятно, зачем нужно было топтать белье. На диване в детской комнате лежал вспоротый плюшевый тигр, невинной игрушке тоже досталось. Я ходила из комнаты в комнату, не зная с чего начать.

Побродив еще немного по дому, я уселась среди фотографий и начала их перебирать. Разглядывая старые снимки, я на некоторое время окунулась в прошлое. Фотографий было очень много, потому что это было одним из увлечений нашего отца.

Мы со старшей сестрой всегда рвались в комнату, где папа проявлял фотографии. В комнате стояли ванночки с надписями «проявитель», «закрепитель». Сам процесс, когда на белой бумаге, благодаря какой-то жидкости появляется изображение, приводил нас в восторг.

Я нашла снимок, где мне было лет десять. Это были фотографии в новогодних костюмах. Прежде чем сделать снимок, папа переставлял нас из одного угла комнаты в другой, менял нас местами, потом целый час настраивал аппарат. За это время мы успели переругаться, подраться, поплакать. Когда снимок, наконец, был сделан, мы вышли на нем с вымученными улыбками и заплаканными глазами.