Абика вывели во двор завода, снова надели на голову мешок, поставили на колени и стали избивать с еще большей жестокостью, чем раньше.

— Самое страшное, — говорит он, — что я не знал, куда меня в очередной раз ударят, чтобы хоть как- то защититься от удара. В этот момент мне казалось, лучше бы меня сразу расстреляли.

Издевательства и унижения продолжались два дня. Абик не знал, что его ждет и сколько еще придется терпеть побои.

На третий день его снова увели не очередной допрос. Допрос вел уже другой человек. Выслушав рассказ задержанного, он сказал:

— Не знаю почему, но я тебе верю. Мы вряд ли сможем наказать тех, кто над тобой издевался. Это война, а на войне нет правых и виноватых. Единственное, что могу для тебя сделать: приказать немедленно отвезти тебя домой.

Абика посадили в Уазик и привезли домой.

Сам не ожидал, что так обернется. Просто человек попался порядочный. А мать после того случая стала чувствовать себя хуже и прожила недолго.

Слушать его было тяжело, казалось, будто на шее затягивается узел. Хоть я и старалась сдерживаться, слезы предательски капали, выдавая то, что скрывается за внешним спокойствием.

Абик курил, наверно, уже десятую сигарету, а я, глядя на него, думала, до чего же сильное создание человек, до какой же степени он может быть выносливым и терпеливым. Наверно, Всевышний дает нам силы вынести все: потери, унижения, физическую и моральную боль, и при этом не сойти с ума. Я видела человека, потерявшего всех своих родных, но он говорил и даже был способен улыбаться. Я видела людей с физическими недостатками: слепых, глухонемых, парализованных и даже без рук и без ног, но несмотря ни на что, они жили и хотели жить, даже если эта жизнь больше походила на жалкое существование.