Возвращаемся в город. Подъезжаем к очередному блокпосту. Разговоры в автобусе постепенно стихают, как будто уменьшили звук радиоприемника, и наступает напряженное ожидание. Пассажирам приказано выйти из автобуса — проверка документов. Мужчин проверяют с особой тщательностью. Жены и матери окружили военных и готовы к смертельной схватке. За время военных действий было много случаев, когда мужчин увозили в неизвестном направлении, и те не возвращались уже никогда. На этот раз, кажется, обошлось. Едем дальше. Опять начались разговоры о войне. Посыпались проклятия в адрес тех, кто ее затеял; кто-то говорит о своем о житейском; кто-то жалуется на здоровье. Но о чем бы, ни шла речь, в любом разговоре время разделилось: появились две жизни, две эпохи, появилось новое определение — «до и после войны». Какова бы ни была жизнь до войны, она вспоминается как рай на земле.

После нескольких часов дороги наконец-то подъехали к городу, дальше транспорт не пропускают, только военную технику, нужно идти пешком.

Если бы меня попросили нарисовать город того времени, наверное, картина получилась из двух цветов: серого и хаки. Это было похоже на кадры из военного фильма, только декорации и герои были самые, что ни на есть настоящие. В ушах стоит какой-то гул и чтобы услышать друг друга приходиться кричать. По дороге мы все чаще встречаем людей с тачками, идущих в поисках воды. В это время самыми популярными предметами стали канистры, бочонки (любая емкость для воды); керосиновые лампы, свечи, которые заменяли во время войны электричество; тачки и тележки для перевозки продуктов и воды. Весь этот нехитрый набор должен был иметь каждый, чтобы хоть как- то выжить в этих условиях.

Люди идут быстро, с беспокойством озираясь по сторонам. Медлить нельзя, в любой момент может начаться обстрел. Вдруг слышим нарастающий шум — это проезжает колонна БТРов, оставляя за собой серый туман из пыли и грязи. Сидящие на военных машинах люди вооружены «до зубов», они одинаково злые и грязные. Проезжая они направляют на нас автоматы. Парализованные страхом мы остановились и, закрыв уши руками, переждали пока пройдет эта зловещая армада.