Круглое лицо Агеева подернулось задумчивой, немного грустной улыбкой.

Да, пришлось порыскать с автоматам на шее. Только, друг, насчет будущности моей ты ошибся. Не под тем углом ее пеленговал. Видел ты меня на сухопутье, в скалах, под этой самой плащ-палаткой, ну и решил, что я заядлый разведчик. А я, брат, по природе человек очень мирный, рыбак, сын помора, и дети мои моряками будут. Ветер в зубы, волны вокруг да палуба под ногами — вот, дорогой товарищ, мой дом.

Да уж очень хорошо у вас с разведкой получалось!

— Дело было военное, — отрезал боцман. — На войне каждый русский человек воином был, а сейчас всем народом мир строим… Ты лучше расскажи — старший лейтенант Медведев жив-здоров?

— Да он теперь не старший лейтенант! Капитан второго ранга. На Дальнем Востоке командует он…

Агеев предупреждающе поднял руку. — Точка. Значит, жив-здоров капитан второго ранга. А чем он командует — будем держать про себя.

— А я… — начал было Фролов и осекся. Хотел было рассказать о новой своей работе, но пусть боцман поинтересуется сам. «Все такой же Сергей Никитич, — думал Фролов без обиды, — любит одернуть человека в мирное, как и в военное время. Так и отбрил. Ладно, сердиться на него не могу. Но пусть сам поинтересуется, где и что я сейчас».

Но боцман не интересовался, молча вышагивал рядом.

— А вы-то сами где теперь, Сергей Никитич?

— Так, на одном объекте, — сказал боцман неопределенно. — Воинская часть пять тысяч двести четыре… В общем, видеться будем часто. — Он с легкой улыбкой взглянул на Фролова. — В матросском парке здесь ты еще не бывал? Побывай обязательно. Соловьев здесь — до страсти. Заслушаешься, как поют. Думка приходит: не без того что из курских краев их сюда перевезли — балтийцам в подарок.

Фролов молчал, сбитый с толку внезапной переменой разговора. Мичман улыбнулся по-прежнему — одними глазами.