Она перевела взгляд на листок бумаги на столике. Видно, ещё не дописала. Потом снова посмотрела на меня, помолчала и тихо спросила:

– Срочное?

– Нет, – сказал я.

Тогда она указала на пустую коробку из-под патронов, служившую табуреткой. Я молча сел. И боковым зрением, не поворачивая головы, стал наблюдать за ней. И я увидел, как она чуть наклонила голову над листочком бумаги, и мягкая прядь волос, извиваясь плавным овалом, закрыла ей щёку. И она опустила ресницы… И я вспомнил, как она, почти около года назад, впервые появилась в расположении нашего батальона. Во время жуткого обстрела нашей позиции она шла по траншее, не обращая никакого внимания на свистящие пули и рвущиеся мины. И огонь противника, как будто сопровождая её, огненным смерчем отступал перед ней, а вторая огненная лавина-завеса двигалась за ней, не догоняя и не перегоняя. Шла она, словно заколдованная. Я услышал, как два бойца, два бывших студента, разговаривали между собой. Один боец, чуть высунув голову из щели и, удивлённо моргнув, сказал другому: «Смотри, плывёт, как царица!»

Второй боец, глянул на её сторону, выдержал паузу и сказал: «И впрямь, как Екатерина Великая».

«Явление Екатерины Великой», – сказал первый голос.

С тех пор к ней и привязалось это имя – Екатерина Великая. Мало кто знал её по настоящему имени. Екатерина да Екатерина Великая.

Уже после обстрела в штабном блиндаже комбат Красильников перелистывал её документы. Капитан читал и бормотал себе под нос. Я понял, что перед нами радистка с немалым стажем военных путей-дорог. Волховский фронт, Калининский. Первый Белорусский, второй. Первый Украинский, второй. Авиаполк, радиосопровождение истребителей. Наконец комбат отложил её документы, внимательно глянул на нее и своим мягким и ровным голосом слегка пожурил новенькую: «Что же, вы, матушка, не бережётесь?»

Она подняла голову и, снизу вверх, глянула на высокого и слегка сутулящего комбата. А была она небольшого росточка, вся миниатюрная такая. Напоминала свежую упругую ягодку-брусничку, или ягодку-клюквинку. Словом, нашу, северную ягодку. Тут она немного помолчала, а потом сказала: «Моя пуля ещё не отлита».