Вечером в ресторане, он пригласил ее танцевать и, не стесняясь посторонних глаз, с нежностью прижимал к себе, казалось бы, все решив для себя, раз и навсегда…
Дверь хлопнула.
– Разрешите, – в комнату вошел командир второй эскадрильи Андрис фон Лауфенберг, – госпожа полковник, расшифровали данные воздушной разведки.
– Да, давайте, майор, – она повернулась. Часы в кабинете показывали половину двенадцатого. В этот момент в Праге было 9.30 утра.
Одетый дорожным рабочим Ян Кубис уже несколько раз прошел по участку шоссе, проверяя каждую впадину. Ему казалось, что время тянется долго, как никогда. Несколько раз Кубис посмотрел на часы – минутная стрелка, казалось, застыла на месте. Достав из кармана небольшое зеркальце, Кубис, чтобы не оборачиваться открыто, посмотрел в него на товарища. Губчик по-прежнему стоял около рекламной тумбы, просматривая наклеенные на ней плакаты, наверное, уже в сотый раз. По всем расчетам рейхспротектор уже должен был выехать из своей резиденции и приближаться к Холесовичам. Однако интуиция подсказывала Кубису, что именно в этот день, возможно решающий в их жизни, что-то не заладилось так, как планировалось. Хоть и медленно, но минуты текли, а никаких предвестий появления Гейдриха не ощущалось. Положение становилось опасным. Оставаясь в условленном месте на углу Холесовичей довольно долго, молодые люди легко могли попасться на глаза любому полицейскому, случайно проехавшему мимо. Такая встреча могла закончиться чем угодно, ничего хорошего она не предвещала.