Она задумалась над тем, как ее примут в Риге. Вокруг Пскова в лесах скрывались партизаны, город стал фактически общим владением немецких и советских войск. Она не думала, что у границ Латвии могли бы находиться значительные советские силы — возможно, где-то южнее, но не в Прибалтике.

— Пожалуй, — продолжила она, — в Латвии вскоре появятся значительные советские силы: это буду я.

Воздушный поток унес ее шутку и веселое настроение.

Она добралась до берега Балтики и полетела вдоль него на юг к Риге. Море оказалось на несколько километров замерзшим. Увидев это ледяное поле, Людмила содрогнулась. Даже для русского человека льда было слишком много. Над рижской гаванью поднимался дым — после недавней бомбежки ящеров. Приблизившись к докам, она нарвалась на ружейный огонь. Сжав кулаки — какие идиоты, приняли ее биплан за самолет ящеров! — она ушла в сторону и стала озираться в поисках места для посадки «кукурузника».

Неподалеку от улицы, похожей на главный бульвар, она увидела парк с голыми деревьями. В нем было достаточно свободного места для посадки, покрытого заснеженной мертвой желто-коричневой травой, и для того, чтобы спрятать биплан. Как только тряский пробег закончился, к ней бросились немецкие солдаты в серой полевой и белой маскировочной форме.

Они увидели красные звезды на крыльях и фюзеляже «кукурузника».

— Кто вы, проклятый русский, и что вы здесь делаете? — закричал один из них.

Типичный наглый немец, он был уверен, что она знает его язык! Впрочем, на этот раз он оказался прав.

— Старший лейтенант Людмила Горбунова, советские ВВС, — ответила Людмила по-немецки. — У меня с собой депеша генералу Брокдорф-Алефельдту от генерала Шилла из Пскова. Не будете ли вы так добры доставить меня к нему? И не замаскируете ли вы этот самолет, чтобы его не обнаружили ящеры?