Он всего лишь слепо подчинялся и готов считать эту позицию безупречной и неуязвимой. Виновен же в том, что он оказался в столь фатальном положении, опять-таки этот проклятый Виссе.

Капитан, пристроившись у заднего борта, оказался на самом неудобном месте, вернее, он сам его выбрал.

Он — самый молодой из этой пятерки, но намного дольше всех участвует в непосредственных боевых действиях на всех фронтах — от Дюнкерка до Волги.

После самоубийства полковника капитан собрал в новоиспеченную боевую единицу оставшихся в живых: майора, обер-вахмистра, унтер-офицера, ефрейтора и Ивана из вспомогательных добровольческих частей, возглавил ее и попытался преодолеть двести километров по вражеской территории, пробиваясь к своим. Операция потерпела крах. Но пока с него не сняли ответственности за его камрадов, капитан продолжает нести ее.

Какое-то время и он пытался спрятаться под одеяло от тридцатиградусного мороза, резкого встречного ветра и снежного вихря, стараясь при этом настроиться на полную отрешенность. Но вдруг каруселью начали кружиться воспоминания — странным образом из самых дальних уголков памяти: какие-то мелочи, эпизоды, люди, которых он считал для себя навсегда забытыми.

Его, к примеру, очень сейчас занимает вопрос, в каком магазине он видел вывески, где обнаружил орфографические ошибки, и какие именно это были ошибки. Он пытается также разобраться, что за намерения были тогда у той высокой, элегантной, надушенной, очень красивой и зрелой женщины, которая под проливным дождем пригласила его, шестнадцатилетнего гимназиста, под свой зонтик; и он спрашивает себя, не превратилась бы та встреча в его первое любовное приключение, поведи он себя тогда не так скованно и посмелее.

Он мучительно пытается вспомнить лицо женщины, той, на Шенбруннер-аллее, которую ему удалось буквально в последний момент спасти от мчащегося автобуса. Неохотно он гонит от себя детские воспоминания, но в его сознании проносится целый вихрь самых нелепых мыслей. Ну, например, как решить задачу с квадратурой круга. Он подавляет в себе эти мысли и оказывается в плену каких-то странных представлений.