Потом дали команду прикрывать отход четвертой роты. Можно было оглохнуть от грохота с обеих сторон. На амбразуре меня сменили, и я прибежал в торговый центр, кто-то крикнул, что взводника Ваньку Цыкина убили. Он лежал у окна без головы, один подбородок остался: выстрел из подствольника попал ему прямо в голову. Я в таком стрессе пошел, взял «Осу», «РПГ», открыл дверь на площадь, повернулся к пятиэтажке и лупанул в окно. «Чехи» не ожидали, а то бы сразу меня завалили. Вечером Ваньку увезли на «бэхе». Пацаны не хотели его грузить, молодые еще, трупов боялись… Было это вроде бы 26 января.

«Байкал-20 – «двухсотый»!..»

Алексей Горшков, командир 3-го взвода 3-й мотострелковой роты, старший лейтенант:

– Примерно в 7.30 утра мой радист меня толкает: «Слышу по рации, как Жора Овсепян под позывным «Байкал-20» – командира второго взвода Вани Цыкина – орет, надрывается, вызывает командира роты, а его радист молчит». Потом узнали, что радист ротного в это время спал – сморило под утро. Я взял тангенту: «Я – Байкал-30, старший», хотя мы и по голосу знали друг друга. – «Леха! Леха! Байкал-20 – «двухсотый»! Ваньку убили!» – «Когда? Как?» – я верить отказывался, что Ваня Цыкин убит… Погиб он в здании торгового центра…

Ваня хорошо стрелял из снайперской винтовки, но в здании у окна маневрировать негде, и он допустил роковую ошибку… Как мне рассказывали его бойцы, он присел на корточки, заменил обойму, передернул затвор, поднялся и – прямое попадание в голову выстрела из подствольного гранатомета. «Он даже поднять винтовку не успел. Взрыв, все присели, смотрим и не поймем: он стоит и без головы, и – падает на спину плашмя. От головы кусок левой скулы остался, на мышце висел». Из взвода Вани вернулись тогда из боя живыми четверо…

Вечером старшина роты Гена Колышкин поехал на «мотолыге» убитых собирать, я ему сказал: «Остановишься у меня, с Ваней проститься…» Подъехала «мотолыга» с убитыми, их было пятеро… Мы посмотрели, Ваня лежал в правом десантном отсеке БМП, накрыт одеялом, все оно было в крови.