Сержант переложил трофеи в левую руку, а правую поднес к пилотке.

— Товарищ майор, разрешите доложить начальнику заставы?

Борцов помедлил с ответом, теперь уже с близкого расстояния вглядываясь в довольное лицо сержанта.

— Докладывайте!

— Что там у вас приключилось? — опережая Корнеева, спросил капитан. — Парашютиста доставили?

— Так точно. В полной сохранности…

— А откуда у вас эти трофеи? — Борцов взял в руки рожковый автомат. — Ишь ты, да он еще не остыл! Где же это случилось?

— Да тут, неподалеку. Под бугорком. Мы уже обратно гнали, и вот…

— Наткнулись на фрицев?

— Всего на одного, товарищ капитан. Караулили из кустарника.

— И вы успели заметить? В зарослях?

Сержант, все еще смущаясь присутствием старшего в звании и мало знакомого ему офицера, только пожал плечами.

— Да нет, не то… Он сам себя выдал.

— То есть?

— Туда ехали — ничего, пронесло. А обратно — гляжу куст отчего-то вздрогнул. Все веточки встряхнулись. Сразу же мысль: никак гитлеровец? Велю водителю газку прибавить. Чем черт не шутит! И только поравнялись с кустом, между ветками сверк, сверк… Мгновенные такие вспышки, а звуков не слышу. По нашей машине бьет, гад! И не по низу, не по колесам, чтобы нас на обочину согнать, а по кузову, на поражение. Одна пуля за шеей как вжикнет. Не иначе за генерала меня принял. Вот ситуация! Притормаживать, чувствую, опасно, решето из кузова сделает. Значит, надо вперед. Ежели он воюет тут в одиночку — уйдем! За собой такую пылищу поднимем, что и неба не увидит. Ну, мы и ушли, — закончил Корнеев, махнув рукой.

Борцов так и не понял, откуда же у него трофеи. Если машина проскочила, а подкарауливший их немец остался цел и невредим, то каким образом в их руки попали сумка и автомат.