Он подходил к толпе встречающих, оглаживая свою короткую с первыми сединками челку широкой ладонью. За двумя рядами людей он обнаружил несколько покрупневшего, но так же, как и на фото, молодо выглядевшего человека. «А ведь ровесник Ильина», — пронеслось в его голове.

Филипп приветствовал его, качая рукой из стороны в сторону, готовым заранее радушным смехом:

— А господин Ильин прислал мне своего младшего брата! Здравствуйте, Станислав, — он поставил ударение в его имени на втором слоге, и Азаров почувствовал себя своим среди чужих, — Вы отчен схожи!

— Не знаю! — улыбнулся Азаров, — А мне казалось, что у Виталия Павловича немного лоб пошире и руки длиннее, нет?

Дескитере не понял, но с готовностью рассмеялся.

Они вышли из здания вокзала и направились на стоянку.

Все было необычно. Стас дважды бывал за границей, один раз с Ильиным на встрече фронтовиков в Торгау, другой раз в студенческие годы, от «Спутника». Внешний вид аэропорта, подсветки, витрины и заросли импортных машинок всех мастей не потрясли его.

Но даже когда он смотрел на мелькающие в окне поля и пригорки, облепленные огромными валунами, бурые рощицы и пестрые прочерченные крест на крест белые фермы, — все ему казалось миниатюрным, воздух был зыбуч и делал все пространство вокруг и весь мир за пределами салона автомобиля контрастнее и ярче. Коричневые тона становились темнее, голубые и пастельные — глубже. Казалось, что он смотрит через тонированное стекло. Но это было не так. Именно такое изменение собственного зрения вновь заставило его еще сильнее отдалиться от всего того, что осталось в Москве.

— Они ждут вас. Госпожа Смейтс приготовила вам комнату. Они замечательные хозяины. Сколько вам позволительно останавливаться у нас?

Дескитере вел машину по полупустой трассе, разрисованной различными указателями и полосами, машина на дорогу не жаловалась. Он не снимал перчаток и своего замечательного «фирмового» «пирожка» из клетчатой ткани, и был похож в нем на Эриха Хонеккера и на артиста Ясуловича одновременно. Он был похож еще и на Михаила Андреевича Суслова, но Азаров отбросил эту ассоциацию, Дескитере вовсе не вызывал злобного озноба.