Антверпен показался своей исторической половиной. Им предстояло проехать через город, пересечь реку и повернуть на Северное шоссе. Очень скоро замелькали старинные низенькие здания, выстроенные по одной линии, четко различаемые по цветовой гамме, с цветочными ящиками на окнах и черепичными крышами. В проемах между домами на одной из таких улиц мелькнула вода.

— Море? — обрадовался Станислав.

— Нет, не море. Шельда, есть река. А мы поедем к ней там, — Дескитере указал на следующий поворот.

Машина повернула и въехала на площадь, в конце которой неожиданно вырос огромный, застилающий небо и весь задний план, темный, словно вырезанный из дерева, мореный и отполированный, готический собор.

— Вам экскурсия будет. Нотр-Дам. Как это по-русски, кафидрал.

— Кафедральный, — помог Стас, пригибаясь к лобовому стеклу по мере приближения к собору и проверяя шею на гибкость, — Сколько же ему лет, батюшки!

Он и не ожидал, что Дескитере столь щепетильно изучал историю своего города.

— Он начал строиться в 1352 году, — произнес адвокат, — И комплектовался двести лет. В семнадцатом сенчере он много оформлялся Питером Паулом Рубенсом.

Азаров озирал торжественно взмывшее ввысь почти черное на ярком солнце колючее тело собора. Его жукообразные щупальца, вырастающие из необычайно высоких деревьев, его ворота, облепленные тысячами резных фигурок епископов, химер, херувимов и надписей.

— У нас с вами насыщенная программа. А вы, я вижу, гитарист? — спросил адвокат, когда они проехали мост.