Окна в небольшом домике, смотревшем на море, еще были занавешены темнотой, но Витя проснулся с таким чувством, будто проспал что-то очень важное. Он откинул легкое одеяло, соскочил с кровати и бросился к столу. И тотчас что-то пронзительно зазвенело, затрещало. Из соседней комнаты выглянула встревоженная мать, щелкнул выключатель. Жмурясь от яркого света, Витя стоял у стола с будильником в руках.

— Что ты колобродишь? — удивленно спросила Виктория Карповна, поднимая опрокинутый стул.

— Я, я… Я думал — проспали, — сонно пробормотал Витя и кивнул на будильник. Часы показывали без десяти пять.

Мать подобрала с пола штанишки и рубашонку, аккуратно уложила на, стул.

— Вот непоседа, — потеплевшим голосом проговорила она. — Я же вчера предупреждала: мне во вторую смену. И в кого ты такой неугомонный… Ложись, дурачок. Отца разбудишь.

Мать ушла, тихо прикрыв дверь. Витя сел на кровати. Слипались глаза, очень, хотелось нырнуть под мягкое одеяло. Нет, нельзя — тогда наверняка проспишь!

Осторожно, на цыпочках выскользнул он в сени и вышел во двор. Начинался рассвет. Здесь, внизу, еще лежали серые тени, а на верхушках тополей уже играл отблеск зари. За насыпью ровно шумело море.

Витя забрался с ногами на скамейку под старой акацией, обхватил колени руками и задумался. Сегодня он решился на серьезный самостоятельный шаг… Что-то будет? А вдруг его выгонят с позором, на глазах у всех ребят? А дома отец возьмет широкий ремень и отхлещет за самовольничанье. Такое не раз случалось с его другом Славкой Ручкиным… Ладно! Если надумал, нечего отступать.

Город постепенно просыпался. Протопали у ворот чьи-то тяжелые сапоги. Прогрохотала тачка. Рабочие спешили в порт, колхозники везли овощи на базар. Небо постепенно светлело, голубело, и вот уже под лучами солнца вспыхнули, загорелись стекла в окнах домов, засветилась, засверкала каждая росинка на траве, каждая пылинка в воздухе.