Чем ближе к дому, тем тревожнее на душе. Мама, наверное, ищет его, беспокоится. Но ведь он ничего плохого не сделал! Просто очень хочется учиться. Все приятели в школе. Славка Ручкин — тот уже во втором классе. А он должен сидеть дома, как маленький, и скучать… Витя едва передвигает ноги, но всякий путь имеет конец: вот и знакомый невысокий забор, Весь увитый диким виноградом, дом, запрятавшийся в темной зелени пышных кустов сирени.

Витя осторожно открыл калитку, крадучись прошел двор, обогнул дом и сел за углом под окно прямо на землю, положив на колени портфель.

В комнате слышались голоса.

— А Виктор где? — спрашивал отец.

Мать начала отвечать, но ее перебил стук в дверь. Еще кто-то вошел в комнату, и к голосам отца и матери добавился третий, звонкий, певучий и, казалось Вите, знакомый:

— Вы знаете, пришел в класс и сидит. Ему говорят — уходи, он не уходит. Чуть не плачет.

«Вот и неправда, — про себя возражает Витя. — И вовсе я не плакал. Кто это говорит такое?» — Он приподнялся на цыпочках и заглянул в окно. За столом, рядом с отцом и матерью, сидела Лидия Владимировна.

— Вот ведь озорник, — возмутился отец, — пусть только домой явится…

Витя мигом отпрянул от окна, шлепнулся на землю и застыл в испуге. Но в комнате, кажется, ничего не заметили.

— А в общем хвалю, — продолжал отец. — Самостоятельный парень. Пусть учится, если справится.

— Да, да, — вставляет Лидия Владимировна. — Он сам, без посторонней помощи, прочитал весь букварь.

— Молодчина, — довольно замечает отец. — В меня пошел.

Витя сидит на корточках у окна и не верит своим ушам. Сердце его радостно бьется. А через минуту он влетает в дом.

— Папа, папочка! — Витя обнимает отца, не выпуская из руки портфеля, потом бросается к матери, прячет у нее на груди пылающее лицо.

— Ну, ладно, ладно, — говорит отец. — Ученик!.. Надо бы за своеволие ремнем поучить. Да вот говори спасибо Лидии Владимировне — горой за тебя стоит.