— Опять эти фотографы…

Все повернулись в ту сторону, откуда отчетливо слышался стрекот кинокамер, и увидели двух американских военных корреспондентов. Один снимал с джипа широкий план, пытаясь поймать объективом часть разрушенной ограды с разбитыми лагерными воротами. Второй стоял почти против него, на парапете, несколько ближе к ним, и было очевидно, что его интересуют их лица и необычная поза мертвого эсэсовца. И хотя американец не мог не заметить, как один из семерых торопливо удаляется, а остальные отворачиваются и прячут лица, он, не переставая снимать, крикнул шоферу джипа:

— Эй, Джо, отсыпь этим парням сигарет и шоколада!

Шустрый рыжеватый парень в веснушках, сидевший за рулем, молча снял каску, наполнил ее пачками сигарет и плитками шоколада и не спеша вылез из кабины.

— Поторопись, Джо, было бы здорово, чтобы и ты оказался в кадре, — сказал ему корреспондент с джипа. И, выбирая новый ракурс для съемки, добавил: — Если удастся найти общий язык с ними, спроси, что это за тип, которого они уделали…

Перешагнув через парапет, шофер недовольно пробормотал что-то себе под нос и направился к столу.

— Отлично, Джо! — крикнул другой, с джипа. — Шаг влево, и ты будешь в кадре вместе с ними и с фрицем!

Не выполнив пожелания, шофер подошел к столу. Улыбнувшись с нескрываемым сочувствием, высыпал сигареты и шоколад на стол. Бывшие узники молча встретили его появление, а он почувствовал еще большую неловкость, увидев по их лицам, что нацеленные на них кинокамеры отнюдь их не радуют. Надев каску, Джо быстро повернулся и, опустив голову, пошел обратно.

Корреспондент с джипа остановил камеру:

— Что говорят эти парни?

Шофер даже не повернул головы. Молчком плюхнулся на сиденье и, заметно нервничая, закурил.