Моравец тяжело вздохнул и направился рапортовать Бенешу.

— Выходит, что если группа штабс-капитана провалилась, то больше у нас в Чехословакии никого нет? — спросил Бенеш, выслушав доклад полковника.

— Не совсем так, — покачал головой Моравец. — Какая-то сеть у нас там существует и действует, и она с каждым днем хоть и медленно, но растет. Просто теперь у нас нет с ними связи. Рация была только у группы штабс-капитана. Даже если это просто какая-то мелкая неприятность, нам все равно надо создать там, по крайней мере, еще одну группу с радиостанцией. Рене передает нам бесценную информацию, но теперь он остался без связи. В той шифровке, которую мы передавали сегодня ночью, я просил Моравека установить с ним связь. До этого Рене, как я вам уже докладывал, работал через зарубежные каналы.

— Англичане вовсю готовят парашютистов для работы в Голландии и Бельгии. Они мне обещали взять на курсы и несколько наших военных, но пока это только обещания. Сегодня я обязательно подниму еще раз этот вопрос. Они сами должны быть в этом заинтересованы, так как постоянно обращаются ко мне с просьбой запросить подробности операции по высадке и уточнить время ее проведения.

— Это можно будет сделать только после того, как восстановится связь с Моравеком, а тот в свою очередь установит связь с Рене.

Лондон, 11 июля 1940 года

Моравец сидел за своим письменным столом и задумчиво вертел в руках карандаш. Сегодня ночью должен был состояться сеанс связи с группой Моравека. В прошлый раз они начали было отвечать, но потом передача внезапно прекратилась. Офицер связи сказал, что здесь, вполне вероятно, имеют место проблемы с передатчиком. Надо надеяться на лучшее и считать, что у них осталась хотя бы односторонняя связь. У группы в запасе должны быть и другие рации, но все участники — Моравек, Балабан и Машина — прошли всего лишь ускоренные курсы радиооператоров и, возможно, как заметил радист, могли не заметить неисправность передатчика. Ну что же, попробуем еще раз.