— Битте, гауптман! — качнул головой на дверь, за которой открылся нескошенный луг. — Шнеллер, господин Богаец!

Заносчиво кивнув, дескать, можешь не торопить, он сам знает, как ему поступать, ведь именно от него зависит маршрут группы, Богаец ощупал кобуру на ремне и кинулся в проем двери. Гауптман скомандовал, солдаты и «хлопци» в необмятом еще обмундировании красноармейцев горохом посыпались вслед. Офицер шагнул последним. Не успели они пробежать и десяток шагов, как мотор взревел, самолет взмыл над дорогой. Он уже исчез за лесом, а в воздухе еще клубилась пыль и сеялись поднятые вихрем от винта клочья соломы.

Перемахнули лужок, остановились в молодом низкорослом дубняке, огляделись. Шоссе по-прежнему оставалось пустынным, лишь доносилось испуганное лошадиное ржание. Богаец сказал гауптману, что сходит и посмотрит повозку. Тот согласился, Богаец поманил за собой двух парней, направился к дороге.

Поставили перевернутый возок на колеса. Сивобородый старик возница поднял помятый соломенный брыль, поглядел на него как бы не узнавая, водрузил на голову и похромал к лошади.

— Злякалась, ридная, — ласково задребезжал он, осторожными прикосновениями вытирая разбитые конские губы, с которых падали в пыль крупные тяжелые капли. — Налетив як сатана. Скаженный, — он погрозил сухим кулаком вслед исчезнувшему в небе самолету, схватился за поясницу. — Чуть не вбился, када коняга сиганула с дорози. Болыть усе…

— Ничего, дидусь, до свадьбы заживе, — усмехнувшись, сказал Богаец. — Як же ты на ровном месте свалывся?

Леопольд Богаец был доволен собою, что в эту минуту смог разговаривать с холопом на равных, не сорвался на злую выходку, на которую так и подмывало его. Значит, он вписывается в местную среду и сможет тут выглядеть «своим».