Стало смеркаться. Мезуланик подошел к окну, чтобы лучше разглядеть фигурку.

— Что тут особенно для меня интересно, — проговорил он после минутного раздумья, — так это то, как здесь выражено отношение народа ко всему военному. Тут сразу видишь, как глубоко народны корни военного сословия в Валахии. Вот такие стражники были подлинными сынами и героями валашского народа!

— Ну, я бы не сказал, что валахи очень гордятся ими, — заметил Янек Горнянчин. — На первых порах у них, может, и было доброе намерение защищать границы валашского края, но потом они пошли по кривой дорожке. Правда, они были, что называется, один к одному, парни как дубы! Они были или сынками богатеев, или такими головорезами, у которых земля под ногами горела. Они богачей защищали, а не бедняков.

— Откуда вы все это знаете? — язвительно спросил Мезуланик. — Тоже от дедушки?

Ягода попытался перевести разговор на другую тему:

— Послушайте, Горнянчин, вы, говорят, стали резать гравюры на дереве. Похвально. Не покажете ли нам что-нибудь?

— Начал было. Нет у меня специальных инструментов. Ковыряю сапожным ножом…

Янек достал доску с изображением сценки из жизни разбойников. Мезуланик взял ее, перевернул и, постучав по ней согнутым пальцем, быстро приложил к уху.

— Ясень, — проговорил он с видом знатока.

— Ну что вы, — усмехнулся Горнянчин, — это же груша!

Мезуланик поморщился, бросил на доску беглый взгляд и положил ее на место.

— Ну, конечно же, разбойники, — сказал он со скучающим видом. — Я вам просто удивляюсь.

Похлопывая перчатками по ладони и поблескивая стеклами очков, Мезуланик уже собрался уходить, но Ягода задержал его:

— Да, чуть не забыл! Я же захватил образчики своей продукции. Самого лучшего качества! За это, господа, ручаюсь! — Он достал из портфеля две бутылки. Одну из них протянул Янеку: — Это для вас, Горнянчин. А эту мы, может, откроем сейчас?