— Верно! Но это будет стоить крови! И жертв!

— Да, — согласился Мезуланик. — Мы должны подготовить себя к этому. И выстоять. Возможно, придется переселиться в горы, потому что в современной войне авиация прежде всего уничтожает города. А возможно, и крышу придется замаскировать.

Когда Горнянчин неожиданно зажег свет, Мезуланик беспомощно заморгал и словно спустился на землю. Снова это был просто самовлюбленный спесивец, изображавший мудреца.

Ягода завел речь о том, что Горнянчин должен был бы подарить пану доктору что-нибудь из своих работ, собственно, за этим тот и приехал. А у Мезуланика при этом был такой вид, словно иначе и быть не могло. Он выбрал фигурку стражника.

Потом Ягодова предложила отвезти пана доктора домой. Горнянчин проводил их до шоссе, освещая дорогу. Ягодова села за руль и уехала с Мезулаником. Янек медленно пошел к дому. По небу неслись облака. Вечер был теплый, напоенный весенними ароматами, и ему не хотелось идти в мастерскую.

Когда он все же вошел туда, Ягода сидел с убитым видом, склонив голову на станок.

— Вы, дружище, оказали, мне медвежью услугу, — грустно промолвил «фабрикант». — Да и себе тоже.

— Ну что вы, мы ведь ничего такого не говорили!

— Вполне достаточно сказали. Если жене не удастся его отвлечь… Это же большой пан! Он строит себе дом на Чартаке, часто приезжает сюда, у него две адвокатские конторы в нашем крае.

— Может, он и большой пан, только в голове у него ералаш.

Янек махнул рукой.

— Не скажите, Горнянчин. — Ягода криво улыбнулся. — У него все рассчитано. До мелочей. И у него есть власть. Власть. Потому-то и приходится его обхаживать, хочешь не хочешь.

— Это уж кому как. Может, вам это надо, — пробурчал Горнянчин. — А он хорош! Кричит о победах, а сам себе нору готовит в горах, как… барсук.