Лом — высоченный здоровяк, косая сажень в плечах и добряк каких мало. Ломигнатом его прозвали за силу. Когда он идет, кажется, что под ним земля трясется. И хотя мужикам сам бог велел немного покуражиться, подраться в корчме, он избегал выпивок и драк, потому что знал — со своей силой мог бы запросто убить любого.

Его приятель Танечек, ровесник Горнянчина, наоборот, ростом с вершок, но усищи у него такие, что их можно закладывать за уши, а шляпу он носит с такими широченными полями, что под ней уж никак не промокнешь. Танечек слыл в округе знахарем, знал, какую траву приложить к какой ране, и от каждой болезни у него было лекарство. Это был умный и всеми уважаемый человек.

Когда на лесосеку пришел Янек Горнянчин, Лом уже забивал крюки в лежавшие на земле стволы срубленных столетних деревьев, а Танечек обтесывал ствол. Было тепло, однако шляпу Танечек не снял. Зато Лом давно скинул пиджак и довольно отфыркивался.

— Явился наконец! — приветствовал Танечек Горнянчина. Несмотря на небольшой рост, он говорил густым басом.

— Что, хозяйка из постели не хотела отпускать? — смеялся Ломигнат.

Лицо у него было круглое, скулы немного выдавались вперед, широко расставленные глаза немного косили, над массивным подбородком выступал мясистый нос. А выражение лица доброе, незлобивое.

Горнянчин принес из избушки клинья, пилу и отправился вслед за Ломом.

День тем временем разгулялся. На буках распускались почки, вокруг щебетали птицы. Лесорубы трудились без отдыха. Лом знал толк в работе. Топором он размахивал как игрушкой, а когда подрубал дерево, то загонял топор в ствол одним могучим ударом. И самые тяжелые бревна он складывал так, словно это были прутики. Танечек обчищал их, обрубал сучья. Лес гудел от удара топоров и треска крепкого дерева. Одуряюще пахло смолой.