А придет ли он вообще? Эта мысль поражает его. В самом деле, захочет ли он приехать? А если приедет, согласится ли?

Задумавшись, Папрскарж и не замечает, как навстречу ему, размахивая руками, бежит Махичек.

— Пан директор! — кричит сторож еще издали, с трудом переводя дыхание. — Два пана приехали на машине со стороны Рожнова. Спрашивали вас.

— Какие паны?

— Немцы, пан директор, немцы!

— Где они сейчас?

— Я послал их обратно… сказал, что вы должны были им повстречаться… Но через минуту они наверняка вернутся…

Папрскарж поворачивается и быстрым шагом проходит мимо лавки Яскульчака. Зайдя за угол, бежит по тропинке в гору. Сначала пригибается, чтобы забор скрыл его, но потом во весь рост бежит по открытому месту. Сойти с тропинки нельзя — снег слишком глубокий, а лес далеко.

В голове словно молотом бьет, лоб весь мокрый от пота, в легкие врывается колючий морозный воздух. Папрскарж останавливается, чтобы перевести дыхание.

Солнце уже совсем одолело мглу. Селение и дорога под склоном как на ладони. Ослепительно сияют. Папрскарж видит машину перед школой и две фигуры на крыльце. Они возвращаются к машине, садятся в нее. Это придает ему силы. Он быстро шагает к лесу.

Автомобиль уже у табачной лавки, а от тропинки до леса еще добрых двадцать шагов! Папрскарж останавливается. Что делать? Лучше стоять: если двигаться, быстрее обратишь на себя внимание. Машина ползет. Наверняка они едут так медленно потому, что внимательно осматривают все вокруг… Вот она уже у магазина… Нет, едет дальше…

Увидев, что машина проехала, Папрскарж бежит из последних сил. Вот и лес.

Он садится на сук у незамерзающего родника и долго не может отдышаться. Только сейчас он начинает понимать, чего избежал, и его трясет от этой мысли и от холода. Но грустная тишина старого уснувшего леса постепенно успокаивает его, помогая преодолеть первый страх и смятение.