— Ой, кажется, у тебя пуговица вот-вот оторвется! Идемте-ка ко мне, я пришью ее…

— Ваша мама, панна Люся…

— Да она опять на менки ушла… Ну, что я вас — тащить должна? Ну и мужчины в Польше!.. А что это за бутылка в кармане шинели?

— Бензин, панна Люся. Я обещал вам. Немецкий бензин для вашей лампы…

…Тикали ходики. На покрытый чистой белой скатертью стол падал мягкий свет керосиновой лампы. Ян Маленький, сидя рядом с Люсей на деревянном диванчике, поправил завиток светлых волос у нее на лбу.

— Ну, что с вами, панна Люся? Весь вечер молчите? Странная вы паненка.

Люся никак не могла решиться пустить в ход свой «главный козырь».

Ян потянулся к ней, приблизил губы. И тут она резко оттолкнула его, упершись рукой в ненавистного орла со свастикой на его груди.

— Хватит! — почти крикнула она, распаляя себя. — Не на ту напали! Какая я вам паненка! Я советская разведчица! И вы у меня в руках, Ян Маньковский! Только попробуйте выдать меня! Сами погибнете — вы назвали мне номера частей германской армии! Эти номера уже переданы советскому командованию.

Ян Маленький сидел на диване, как громом пораженный, в изумлении глядя на Люсю.

— Панна Люся! Жартовать в тэн спосуб… шутить такими вещами… — начал было он, сбиваясь от волнения на родной язык.

Сжимая кулачки, Люся пыталась придать своему лицу выражение решительное и грозное, но пухлые губы маленького рта кривились от испуга.

— Провокация? — спросил Ян холодно. — Паненка подослана гестаповцами?

— Вы должны сделать все, что мы прикажем! Нам нужны сведения.

Ян вскочил и, забыв на столе пилотку, хлопнув дверью, выбежал на улицу. Уже за плетнем он услышал, как открылось окно и до него донесся голос Люси:

— Ян! Да нет же… Вернитесь! Ян, ради всего святого, останьтесь!..

Ян резко, будто наткнулся на стену, остановился.