— Ян! — чуть не плача, тихо проговорила Люся. — Вы пилотку забыли…

Они встретились на крыльце. При свете луны Ян глубоко заглянул в Люсины глаза. Потом он перевел взгляд на пилотку в Люсиных руках, посмотрел на кокарду с орлом и вдруг надел пилотку задом наперед.

Он протянул руку и поправил завиток у Люси на лбу. Всхлипнув, Люся прильнула к нему. Ян услышал чьи-то шаги на улице и повел Люсю в дом. Плечи у Люси вздрагивали…

Ян не мог уйти. Только теперь он понял, как близка и дорога стала ему за последние дни эта девушка. Но неужели она разведчица?

— Верьте мне! — сказала Люся. — Ведь вы поляк…

По темному переулку медленно шел с винтовкой за плечом старший полицейский Поваров с приятелем — полицейским Никифором Антошенковым. В темноте белели их нарукавные повязки.

Антошенков негромко напевал на мотив немецкой «Лили Марлен» популярную на оккупированной немцами земле немецко-украинско-русскую песенку:

Их тебя шукала. Варум ты не пришел? Их пошла нах хауз, Бо вассер с неба шел.

Поваров подпевал:

Ой, война прима, война гут Манн на фронте, камрад тут!..

Проходя мимо калитки дома Сенчилиных, Поваров направил луч фонарика через низкий заборчик на тропинку, на которой после дождя ясно виднелись следы. Следы кованых, подбитых вермахтовских сапог и маленьких туфелек.

— Он у нее! — тихо сказал Поваров Антошенкову.

3. «Я отомщу Герингу!»

Четверо приятелей работали в тот день в огромном ангаре для бомбардировщиков. Немцы латали пробоины в плоскостях летавшего на бомбежку Москвы «хейнкеля», а поляки ремонтировали неподалеку бетонный пол.

— После каждого налета на Москву, — грустно заметил один из немцев, — русские задают нам все больше работы.