И все же, когда Аня показала полякам партизанские листовки, которые она достала из-за пазухи, Ян Большой упрямо проворчал:
— Такой литературы у оберштурмфюрера Вернера вагон.
Аня, краснея, смотрела на Яна Тыму строго и твердо.
— А вы все-таки почитайте, что там написано. Это обращение партизан к братьям полякам и чехам.
Аня подняла листовку со стола и стала медленно, сдерживая волнение, читать своим низким, грудным голосом:
— «Поляки, к оружию!.. Через польскую землю проходят важнейшие дороги войны. Превратите эти дороги в дороги смерти для гитлеровских полчищ. Если хотите спасти свою жизнь, честь ваших женщин, будущее ваших детей — беритесь за оружие, организуйте партизанские отряды, истребляйте немецких оккупантов!.. К оружию, братья! Все на бой против немецко-фашистских мерзавцев…» Такие слова вы понимаете?
Почувствовав на себе взгляды своих товарищей и девушек, Ян Большой тяжело вздохнул и сказал:
— Но это про поляков, которые в Польше, а мы здесь…
— Поляк везде поляк! — твердо выговорил Ян Маленький.
— Здесь мы можем больнее по немцу ударить! — медленно, подбирая слова, проговорила Аня, не спуская загоревшихся глаз с Яна Большого. — Ну, вашу руку, капрал?
— Добже, — буркнул, словно нехотя, Ян Большой, — рискнем.
Аня крепко пожала руку Яну Большому. Глаза ее сияли.
— Вот он, главный козырь! — сказала она Люсе.
По переулку проехала какая-то автомашина. Ян Маленький завел пластинку.
— Мешаешь, Маньковский! — раздраженно сказал Ян Большой.
— Нет, — сказала Аня. — Пусть играет, пусть даже танцуют…
— О! Вы опытный конспиратор, панна Анна! — иронически усмехнулся Ян Большой.