Думичев причмокнул.
— Прилетим, я хозяйке такое на баяне сыграю — ведро сливок, не меньше, выставит.
— Про хозяйку забудь, — сказал Богданов. — Пурга там хозяйка.
— Да ты что?! — заспорил Думичев. — Там населения тысяч десять. Спроси у товарища лейтенанта.
— А шпионов сколько? — упорствовал Богданов. — Слыхал: там еще при Петре шпионы жили…
— Чудной ты человек, — рассмеялся Думичев. — При Петре рабочего класса не было. Верно, товарищ лейтенант?
Репнин не успел снова прийти на помощь Думичеву.
— Смирно! — скомандовал он, завидя подъезжавшую «эмку».
— Здравствуйте, товарищи! — Из «эмки» вышел Расскин в бушлате, в черной каракулевой кубанке. — Вольно. Командир корабля здесь?
— Здесь, товарищ бригадный комиссар, — откликнулся летчик.
— Место посадки вам ясно?
— Ясно. Возле фермы у них луг — площадка для транспортных самолетов. Финны должны выложить посадочный знак.
— Тогда — в путь! — Расскин пошел к другим самолетам.
Богданов не торопился, поглядывая на трапик, по которому десантники поднимались в самолет.
— Что, большой? Не летал еще? — подтолкнул Богданова Думичев.
— Мое дело — глубина.
— А наше — и высота и глубина! — Думичев сделал такой жест, будто тыкал щупом в землю.
Он осмотрелся, нет ли рядом бригадного комиссара, потом приосанился, пошевелил пальцами, словно перебирал лады баяна, а не морозный воздух, и, подмигнув Богданову, тенорком пропел:
— Отставить, Думичев! — Репнин заметил Расскина. — Порядок не знаете. Грузи-и-ись!..
* * *Флагманский самолет улетел первым. В кабине было тесно, как в загруженном до отказа корабельном трюме. Саперы, матросы и комендантская команда сидели на откидных скамьях вдоль бортов и на полу у входа в кабину пилота. Все притихли.