— Мы утопили мост, мы утопили мост! — скандировал Грегор.

И ни в одном месте вода не поднималась выше колена!

— Что же теперь делать, черт возьми? — спросил Порта.

— Возьмем себя в руки и смоемся к чертовой матери, — решительно ответил Старик. — С минуты на минуту это место привлечет к себе немало внимания.

Не успел он договорить, как послышались мужские голоса, и мы все дружно бросились прятаться среди деревьев. По крайней мере, возвращались мы по лесу, а не по болоту, и это служило утешением — правда, очень слабым, так как через несколько часов мы заблудились. Мы плутали взад-вперед, забирались в чащи, переходили ручьи, шли по извилистым тропинкам, которые оканчивались тупиком. За все это время нам никто не встретился, и когда мы вышли на поляну, где увидели старичка, коловшего дрова возле избушки, желания ретироваться у нас не возникло. Вместо этого мы вытолкнули вперед Порту, нашего лучшего переводчика. Однозубый Порта дружелюбно одарил старичка невероятно мерзкой улыбкой и обратился к нему по-русски:

— Добрый день, товарищ!

Маленький старый товарищ медленно поднял голову. Он был до того дряхлым, что жалко было смотреть. Кожа иссохла, глубокие морщины изрезали лицо, но глаза были ясными, голубыми, и они удивленно оглядели Порту с головы до ног.

— А, это ты? — сказал старичок, опуская топор. — Где пропадал столько времени?

По счастью, Порта прирожденный лжец и за словом в карман не лезет.

— Я же был на войне, — сказал он нагло и самоуверенно. — А ты, дед, где прятался? Фрицы возвращаются, слышал об этом?

— Ну да! — Голубые глаза задумчиво оглядели нас и снова обратились на Порту. — Как там твоя мать?

— Старушка в добром здравии, — ответил Порта.

— Отлично, отлично… Приятно узнавать о старых знакомых… Много немцев убил?