Рем непонимающе уставился на Эйке. Не перефокусировав глаз, опустил их на оружие. Большой, черный, блестящий от смазки револьвер… Постепенно ему стало ясно; револьвер вошел в фокус.

— Но это безумие! — сказал он. — Безумие, Тео, и ты это знаешь! Я всегда был одним из самых верных последователей фюрера… Я ставил партию превыше всего, превыше жены, детей, самого себя… Я всем жертвовал ради партии… — Внезапно он схватил Эйке за плечи и затряс. — Разве я не спасал фюрера дважды, когда революция могла нас раздавить? Разве я не спас его в Штутгарте? Когда ты и остальные сбежали, а Вольвебер и его коммунисты делали что хотели… разве не я остался и спас его?

— Да, да, — успокаивающе ответил Эйке. Убрал с плеч вцепившиеся руки заключенного и встал. — К сожалению, мой бедный Эрнст, ты склонен жить в прошлом. Фюрер думает только о настоящем… Я знаю только, что ты исключен из партии и больше не считаешься… э… одним из верных. — Он улыбнулся и огладил мундир. — Из уважения я сейчас выйду, предоставлю последние меры тебе. Только прошу, без лишних осложнений… В конце концов, мы ведь старые друзья. И могу уверить, это наилучший выход. Вот — смотри сам, куда дует ветер.

Эйке достал из кармана страницу газеты «Фелькишер беобахтер» и протянул Рему. Там самыми крупными заглавными буквами было напечатано: «НАЧАЛЬНИК ШТАБА РЕМ АРЕСТОВАН. ПОЛНОМАСШТАБНАЯ ЧИСТКА СА. ПРИКАЗ ФЮРЕРА: СМЕРТЬ ВСЕМ ПРЕДАТЕЛЯМ!».

Рем, побледнев, поглядел на Эйке остекленелыми от изумления глазами.

— Если это правда… — Он в отчаянии махнул рукой и, казалось, на миг утратил дар речи. — Если это правда, значит, этот человек просто-напросто убийца… значит, вы все обезумели… значит, все было напрасно…