— О, я бы этого не сказал, — бодро возразил Эйке. — Эрнст, не будь наивным. Ты знаешь не хуже меня, что, начиная играть в политику, рискуешь головой. Ты сегодня, я завтра… кто знает? Мы все испытываем судьбу, и вышло так, что твой жребий выпал чуть раньше моего…

Он прощально поднял руку и вышел в коридор, где его ждали Липперт со Шмауссером.

— Ну что? — спросил Липперт.

Эйке пожал плечами.

— Дадим ему время. До него еще не дошло.

Они дали Рему пятнадцать минут, но из камеры не раздалось ни звука. В тюремном коридоре было уныло, душно, и трое эсэсовцев начали терять терпение. Эйке снова вошел в камеру и досадливо нахмурился: Рем по-прежнему сидел на скамье, не прикасаясь к револьверу.

— Ладно же, — сказал Эйке. — Не хочешь по-хорошему, придется по-плохому. Мне все равно: просто я думал, ты предпочтешь умереть с достоинством. — Он взял револьвер и жестом велел заключенному подняться. — А ну, вставай, давай кончать с этим.

Рем неуверенно поднялся. Встал к стене прямо под окошком с грязным стеклом и насмешливым кусочком безоблачного голубого неба. Эйке вскинул руку и спокойно прицелился. В последний миг Рем выкрикнул:

— Мой фюрер! Мой фюрер!

Эйке бесстрастно смотрел, как старый друг и коллега медленно опускается на пол, спина его, скользя по стене камеры, оставляла влажный след. Подошел взглянуть на него. Рем еще дышал. Три месяца назад он был одним из самых могущественных людей в Германии, а теперь лежал, стеная и корчась, на грязном полу тюремной камеры. Эйке перевернул его носком ноги. Спокойно прицелился в висок и выстрелом снес ему половину черепа.

Начальник штаба СА Эрнст Рем, некогда ближайший друг Адольфа Гитлера, погибший с именем фюрера на устах, был убит в мюнхенской тюрьме в шесть часов вечера 1 июля 1934 года. В этот час в Потсдаме готовились к большому банкету, каких не бывало со времен правления Вильгельма II. Адольф Гитлер пригласил на него лучшие немецкие семейства, все гости явились в должное время и пили за возрождение правосудия, а тем временем Эрнст Рем лежал убитым в тюремной камере…