Порта пел, словно бы совершенно равнодушный к опасностям вокруг. Мы уцелели на крутом повороте, но теперь въезжали в деревню, и дорога сильно петляла. Самое подходящее место для установки мин, и мы уже миновали несколько сгоревших грузовиков…

Тяжелые сани потряхивало, подбрасывало. Достаточно было лишь маленького скрытого препятствия, и нас бы выбросило из них. Все, кроме Малыша, возившегося на переднем сиденье со своим пулеметом, свернулись защитным клубком — голова между колен, ноги обхвачены руками, — и приготовились к падению.

Сделав последний поворот, мы въехали в деревню. Внимание Малыша привлекло неожиданное движение. Из разрушенного дома украдкой выскользнула фигура в белом. Занесла руку для броска… и тут пулемет Малыша заговорил. Фигура повалилась, вскинув ноги, взмахнув руками. Предназначенная для нас граната не попала в цель и взорвалась у обочины, не причинив нам никакого вреда. Порта убрал ступню с тормоза, и сани снова рванулись вперед. Мы с Грегором страдальчески переглянулись, и я утер пот со лба.

— Черт, как холодно, — простонал Грегор. — В жизни так не мерз. Не знаю, как можно ожидать…

— Кончай ныть! — рявкнул Малыш. — И какой только болван изобрел эти треклятые гробы на полозьях?

— Немецкий оберст

— Да, не иначе, — раздраженно произнес Малыш. — Наверняка какой-то треклятый тупой оберст!

— И, держу пари, он ни разу на них не ездил, — мстительно добавил Грегор. — По такому дьявольскому холоду, даже без…

— Мина! — заорал Порта.

Мы повернулись и уставились вперед расширенными глазами. Немного впереди посреди дороги был безобидный белый холмик, формой и размером напоминавший пирог с мясом. Немного впереди, но мы быстро приближались к нему. Порта нажал на тормоза, передок саней взлетел вверх, и те чуть не сделали обратное сальто. Потом грохнулись на землю, сделали вираж и снова вынеслись на дорогу с миной. Они должны были бы остановиться, но вместо этого неслись вперед: видимо, отказала гидравлика, и мы мчались к мине на сумасшедшей скорости.