– Вот чудеса! – не скрывая своего разочарования, воскликнул профессор. – Меня посылают умереть за мою политическую неблагонадежность. За вами, кажется, такого недостатка не наблюдалось. Скажите, пожалуйста, за какие провинности отправляют вас в это пекло?

– Что вы говорите, герр профессор! – укоризненно покачала головой фрау Штокман. – Разве на фронт посылают в виде наказания, не выполнять свой долг перед фюрером, чтобы защищать фатерлянд от нашествия варваров? По крайней мере, я сама попросилась в действующую армию.

Флеминг насмешливо посмотрел на нее:

– О, вы очень счастливы, моя прелесть. Вы погибнете за своего фюрера. Но скажите на милость, ради чего мне предстоит сложить свою несчастную голову?

– Если нам суждено погибнуть, то все мы погибнем за великого фюрера, – торжественно произнесла фашистка.

– Благодарю за разъяснение, – насмешливо склонил голову профессор. – Слава богу, теперь знаю за что умирают люди, и свою смертушку могу встретить совершенно спокойно. А вы, фрау Штокман?

Элизабет не ответила. Хотя она и храбрилась, но, с тех пор как в гестапо ей предложили «добровольно» попроситься на фронт, чтобы продолжать слежку за непокорным профессором, у нее кошки скребли на сердце, а напоминание о смерти окончательно расстроило ее. Она, чтобы скрыть слезы, отвернулась от профессора и устремила свой взор вниз, где проплывали деревни и города милого ее сердцу «тысячелетного рейха».

Однако от наблюдательного взора трудно было скрыть свое мрачное настроение. Флеминг заметил крупные капельки на ее ресницах. «Ага, храбрый воин в юбке, – подумал он. – Значит, не хочется умереть за великого фюрера? Что ж, этому можно только посочувствовать. Пока злая старушка с косой только мерещится тебе, посмотрим, как ты запоешь, когда она действительно протянет свои костлявые руки».