– Так сказать, на своей шкуре испытали все прелести нацистского рая, – улыбнулся Соколов.
– Теперь поговорим о ваших личных делах. Кажется, вы женились в Варшаве? – спросил генерал.
– Да, было такое дело. Она у меня полька по национальности и со вчерашнего дня поступила на службу в Войско Польское. Там будет работать в военном госпитале. Так что с личными делами у меня все в порядке.
– А посетить родственников не желаете? – внимательно посмотрел на него генерал.
Соколов отрицательно покачал головой.
– Пока не выручу из беды своего командира, я не могу отвлекаться, – сказал он.
– Вот это правильно, – одобрил его решение Барсуков. – Тогда приступим к делу.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Огненный шквал, внезапно обрушившийся на немецкие позиции, бушевал недолго. Скоро в предрассветной серой мгле наступила такая тишина, словно на всей набережной польской столицы от Чернякова до Жолибожа не осталось ни единой живой души. Но это была только иллюзия. Подобно тому как всевозможные твари, застигнутые внезапной бурей, забиваются в свои щели, а после бури снова вылезают оттуда, фашистские вояки, успевшие укрыться, как только перестали рваться снаряды и мины, покинули свои убежища. Первыми, как и положено, поспешили санитары. Прислушиваясь к чуткой тишине, они направились туда, откуда доносились приглушенные стоны раненых. Двое из них подошли к самому берегу реки. На влажном песке почти рядом лежали три человека. Двое из них были одеты в немецкую форму. Эти не подавали никаких признаков жизни. Третий, одетый в кожаное пальто, в тот момент, когда подошли санитары, сделал слабую попытку расстегнуть воротник рубашки, но пальцы не слушались его, и рука бессильно опустилась на землю. При этом раненый несколько раз отчетливо произнес слово «пить».