И, будто повинуясь этому зову, расталкивая колыхающиеся на волне тела, из воды выбирались люди. Среди них Николай увидел Рогова, Зимина и заведующего отделом пропаганды Шкурко. Они подошли к Морозову. С их одежды стекала вода, лица были измученными.

— Дело наше дрянь, товарищи, — процедил Зимин. Слизнув стекающую по лицу соленую воду, он поморщился и обреченно махнул рукой.

— Что, нахлебался водички? — спросил Шкурко. — Погоди, еще не то будет...

Все они: и Рогов, и Николай Морозов, и Шкурко — старательно выжимали промокшую одежду. Наконец Николай натянул на себя влажные рубашку и брюки. Обернувшись к городу, он увидел, как понуро бредут туда те, кому посчастливилось выбраться из воды. Вскоре только Морозов, Рогов и Шкурко остались на берегу.

— А где же Зимин? — с беспокойством спросил Шкурко.

— Наверно, со всеми в город подался, — предположил Николай.

— Тогда нам с ним не по пути, — ответил Рогов и тут же спросил: — На чем к своим добираться будем?

Шкурко пристально посмотрел на Рогова, потом на Морозова и, поеживаясь от холода, сказал:

— Поначалу обогреться где-нибудь не мешает.

С молчаливого согласия товарищей он зашагал вдоль берега к старым, проржавевшим котлам, которые издавна валялись возле металлургического завода имени Андреева. Морозов и Рогов последовали за ним.

Наступили туманные осенние сумерки. Теперь вместо смолкнувших артиллерийских залпов сверху, со стороны города, все чаще доносились лязг и скрежет гусениц и натужный рев танковых моторов. По небу уже давно плыли низкие дождевые облака. Колючие иглы мороси то и дело залетали в большой котел, где, прижавшись друг к другу, сидели Рогов, Морозов и Шкурко. Обдумав свое положение, они решили связать небольшой плот и ночью переправиться к своим. Сейчас надо было собрать обломки досок.

— Уже темнеет. Пошли за досками, — предложил Морозов и начал выбираться из котла.