Рудат хотел было доложиться, но Вилле благосклонно махнул рукой. Кроме него здесь находились унтер-офицер Цимер и одетый в штатское переводчик, который что-то быстро говорил маленькому мальчонке. Этого мальчика Цимер обнаружил в расположении роты. Теперь дрожащий ребенок стоял с завязанными глазами у стены, мордашка его была мокрой от слез и пота. Он боялся, что его застрелят, судорожно сжимал в руках иконку и выкрикивал:

– Я принес ее солдатам! Солдатам принес! Пожалуйста, не стреляйте, господин офицер! Пожалуйста, не стреляйте!

– Кто тебя подослал? - орал Цимер, а переводчик лающим голосом переводил.

– Никто, господин офицер!

– Врешь! Тебя подослали партизаны!

– Нет, господин офицер, нет!

– Заткни пасть!

– Вы знаете этого мальчишку, Рудат? - осведомился обер-лейтенант Вилле.

Рудат знал мальчика. Это был тощий белобрысый отпрыск семейства Башаровых. Рудат помедлил, потом шагнул к мальчишке и снял с его глаз повязку. Мальчишка вопросительно уставился на него.

– Так точно, господин обер-лейтенант, - сказал Рудат. - Знаю. Я просил его приносить мне иконы. Я собираю иконы, господин обер-лейтенант.

– Ну, что я говорил, господа? - изрек Вилле своим невообразимым фальцетом. - Рудат, и никто другой. Не стоит преувеличивать, Цимер… Рудат, унтер-офицер Цимер - ваш новый взводный. Ступайте!

* * *

Рудат вывел мальчишку из расположения роты. Они шли рядом и молчали. Только у разрушенных колхозных амбаров Рудат заметил, что сжимает в своей ладони потную руку мальчика.

– Беги! - сказал он, сунув мальчишке пачку леденцов. - Мне пора обратно. Завтра приду.

Мальчишка не двинулся с места и объяснил, что Рудат должен прийти сегодня, Таня просила, она ждет его. Рудат молчал, но мальчишка не унимался.

Рудат огляделся по сторонам. Такое ощущение, будто кто-то за ним наблюдает, но вокруг ни души.