Стоя на старом макете танка, Цимер наблюдал, как новобранцы во всех деталях воспроизводят ход знаменитой битвы на Мазурских болотах. Когда он расстегивал шинель, его внушительная фигура определенно смахивала на Гинденбурга. Цимер знал об этом сходстве и втайне им гордился. Он даже стригся ежиком и копировал квадратный лоб своего кумира, ежедневно выбривая отрастающие волосы в соответствии с портретом генерал-фельдмаршала. В результате долгих тренировок подпись его тоже стала по-гинденбурговски выразительной и размашисто-уверенной, придавая реестрам и постовым ведомостям, которые он подписывал, некую значительность.

Мазурская битва возле канав, за которой Цимер следил со своего комfндирского танка, протекала на удивленье примитивно и сводилась в основном к тому, что новобранцы, изображая стремительное отступление русских, ползком перебирались по грязи с одного ската канавы [50] на другой, то и дело поворачивая, когда Цимер кричал: «Артобстрел с фронта!» или: «Артобстрел с тыла!» На радость девчонкам из столовки. Заканчивалась битва, только когда рекруты были уже не в силах взобраться вверх по крутому откосу или, во всяком случае, притворялись, что не могут этого сделать, и, тяжело дыша, оставались лежать в грязи. Тогда Цимер давал команду построиться и с высоты танка обозревал унылую шеренгу, воняющую грязью и кухонными отбросами, каковые столовая в нарушение всех приказов сливала в канаву.

– Думаете, раз потыкались мордой в прокисшую лапшу, так я не вижу, что у вас за мыслишки? Думаете, службе конец и через час каждый получит здоровенную порцию жратвы и накачается пивом? Нет, ошибаетесь, через час Пауль Цимер устроит вам бал-маскарад. Форма одежды парадная. Разойдись!

Рекруты вопили «ура!» и мчались к казарме занять очередь в умывалку. Ведь кранов не хватало, и опоздавший до конца дня, в течение всего личного времени, будет служить объектом воспитания кружка любителей «двойной головы», основанного Цимером.