«Уж не струсил ли ты, герой?» — усмехнулся он и сделал усилие, чтобы остановиться, прислушаться. Лес безмолвствовал. Батов снова двинулся вперед.

Ему вспомнилось, как до последнего дня в училище и по дороге на фронт всем выпускникам казалось, что они не успеют. Очень уж быстро события развивались. Вся душа, все их помыслы давно были там, на фронте. В мечтах не раз рисовались картины боя и неизменные победы. Ранят? Такое может случиться, конечно. Но никогда Батову не приходило в голову, что могут убить.

Еще в первые месяцы учебы группа бывалых фронтовиков подала рапорт на имя начальника училища с просьбой отправить на фронт. Батов очень сожалел, что не знал об этом. Однако через неделю, когда начальник училища пришел в роту, назвал подателей рапорта «героями» и объявил им по десять суток строгого ареста, — курсанты убедились, что бесполезное дело проситься на фронт досрочно, и стали терпеливо ждать.

А вот теперь и он, Батов, идет своей дорогой на фронт. И застыдился минутной слабости... Верил, что всегда сумеет справиться с мерзким чувством, называемым страхом, и все-таки не мог держать себя в лесу так же спокойно и уверенно, как обычно. Нервное напряжение и настороженность не покидали, мысль работала быстро и четко.

Он понял, что идет под уклон, и едва различил балку с довольно пологими берегами. Справа внизу послышались приглушенные голоса. Замер. Вначале он даже обрадовался человеческой речи, присутствию живых людей. Прислушался. Чужая речь ясно звучала в тишине. Переговаривались двое. Они шли наперерез Батову по дну балки. В какие-то доли секунды возник дерзкий план. Немцы выходят из окружения, они боятся встречи с противником. Громкая русская речь испугает их, заставит бежать.

— Стой! — прокричал в темноту Батов. — Кто идет?

На мгновение все затихло. Потом тишину распороли автоматные очереди. Батов упал за толстый ствол сосны. Не двое, как он посчитал сначала, а целых шесть стволов метали смерть в его сторону. Пули отбивали от сосны кору, взвизгивали где-то вверху, щелкали по сторонам.