Сумерки медленно, будто нехотя, опускались на землю, когда Батов отправился из штаба дивизии на поиски своей части.

По дороге тянулись повозки; прогрохотали три тягача с прицепленными огромными пушками. Обогнала машина, крытая брезентом, из нее послышалась песня:

Девушка, сидевшая возле заднего борта, что-то весело крикнула и помахала Батову пилоткой.

Прежде чем свернуть с дороги, Батов решил у кого-нибудь спросить, как разыскать шестьдесят третий полк

— Послушайте, вы из какого полка? — обратился он к ездовому, ехавшему навстречу. Солдат остановил лошадей, сдвинул со лба потрепанную ушанку, наморщил немолодое обветренное лицо и ответил, заикаясь:

— Э-эт-то, брат, в-военная тайна. А в-вам к-какой?

— Шестьдесят третий.

— Ч-черт его знает. Т-тут где-то, в лесу, — махнул он рукой в ту же сторону, что и майор.

— Это я и сам знаю, да лес-то велик — где искать?

— В-вам, значит, к-как в городе, адресок? Т-такого т-тут нету. Во-он там ищите.

Он окинул взглядом Батова и вдруг спросил:

— А где ж-же ваш-ше оружие?

— Пока не получил.

— Т-тут немцев ок-кружили, да не всех п-перебили. До ч-чертища их тут, в лесу-то, шатается. Не напоролись бы... Н-но! — взмахнул он вожжами и погнал лошадей рысью.

Батов шагнул с дороги и направился к лесу. Если идти вот так прямо, не путаясь и не сбиваясь, все равно выйдешь к полкам дивизии. Не миновать их.

В лесу стояла настороженная тишина, было глухо и темно так, что едва угадывались, будто тени, стволы деревьев. Под ногами мягко оседала опавшая хвоя, как дорогой ковер приглушала шаги. Вдруг он запнулся за что-то тяжелое, мягкое, большое... Труп... Ноги помимо воли понесли вперед, а мысль заработала лихорадочно.