Мальчишки облепили пушку и мигом очистили от грязи. Смазанное солидолом, орудие засверкало, как новенькое.

— Мить, может, стрельнём? — робко спросил Саша Тимофеев.

— Попробуем, — весело согласился Митя. — Только надо бронебойными, чтобы осколков не было.

Пушку выкатили за огороды, развернули стволом в сторону бесхозной, брошенной бани. Митя повозился с панорамой и дальномером, но прицелиться с их помощью не сумел, решил наводить орудие самым надёжным способом — глядя в ствол. Открыл затвор орудия — замок, — покрутил одно колёсико, покрутил другое, прицелился точно в середину бани. Потом взял из ящика орудийный патрон, вложил в казённик, щёлкнул замком и взял в руки специальный шнур.

— Закройте ладонями уши, а рты откройте, — приказал Митя без улыбки.

Я закрыл уши, открыл рот, ожидая, что произойдёт что-то невероятное. Пушка гулко выпалила и подпрыгнула. В бане чернела дыра, похожая на чёрное яблоко.

— У-у-у! — выдохнули мальчишки.

Митя открыл замок пушки, выбросил стреляный стакан, продул ствол, будто самоварную трубу. Кисло запахло пороховой гарью.

— Подумаешь, с поля в баню попал, — разочарованно протянул Саша Тимофеев.

— Нет, пушка бьёт очень точно. Как малокалиберная винтовка. Сейчас увидите.

Над крышей бани поднималась муравленая труба, на трубу был надет горшок без дна, чтобы не забирались птицы. Митя навёл ствол пушки на трубу, зарядил орудие и вновь резко потянул шнур. Грохнуло, и горшок рассыпался чёрной пылью.

— Партизаны! — закричал кто-то рядом.

По полю мчались всадники — те самые, что приезжали накануне. Подлетели, спешились. К Мите, придерживая рукой кобуру нагана, подбежал рассерженный командир.

— С ума сошли? Кто стрелял, чьё орудие?

Мы, мальчишки, мгновенно превратились в паинек с ангельскими лицами. Ничего не знаем и не ведаем, случайно проходили мимо…