Юрек, которого давно уже интересовал «Гвардист», однажды решил, что он обязан не только углублять свои собственные политические знания, но и вести политическое воспитание среди окружающих. «Воспитательную операцию» он решил начать со своего дяди. Случилось так, что они вместе с матерью навестили своего родственника. Вечером, когда дядя пошел их проводить, Юрек дождался, пока он сильным выдохом погасил керосиновую лампу, и, с молниеносной быстротой вынув из кармана несколько номеров «Гвардиста», положил их на стол. Секундой позже он уже шел рядом с дядей и матерью, довольный, что ему удалось все так быстро и удачно устроить. Он представлял себе, как дядя, вернувшись домой, зажжет огонь, как начнет буквально впитывать содержание газеты и как с этой минуты начнется «процесс воспитания дяди». Однако оказалось, что дядя значительно отличается от племянника своими настроениями. Юрек убедился в этом довольно необычным способом. В ту же ночь его разбудил внезапный грохот в дверь. Полный самых горестных предчувствий, он соскочил с постели, уверенный, что сейчас услышит крики немецких жандармов. Вместо них из-за двери до него донесся знакомый, полный раздражения голос:

— Владка, открой! Владка, открой!

Мать соскочила с постели и, опрокинув по дороге стул, подбежала к двери.

На пороге стоял бледный, трясущийся дядя и, размахивая номерами «Гвардиста», нервно выкрикивал отдельные слова, из которых Юрек понял только те, которые в тот момент имели для него наибольшее значение:

— Всыпь этому щенку так, чтобы он три дня сидеть не мог!

«Процесс воспитания дяди» Юрек никоим образом не мог зачислить в разряд удачных. Суть дела заключалась не только в том, что дядя оказался исключительно впечатлительным и нервным учеником, но и в том, что его учитель не проявил слишком больших педагогических способностей.