— Будет твоя, если… — Здзих кивнул головой в сторону Островецкого завода. Юрек обрадовался. Ценность минуту назад презираемой «шестерки» сразу выросла в его глазах.

Здзих размотал тряпку, протер пистолет, внимательно посмотрел в ствол.

— А «семечки»? — спросил Юрек.

Здзих нажал пружину магазина. Взвесил его на ладони.

— Смотри! — Он показал три поблескивающих медью патрона, старательно, до блеска начищенных. Сунул магазин обратно в рукоятку, спрятал пистолет в карман.

— Будешь стрелять?

— Если будет надо…

Юрек смотрел на него с восхищением.

— Сам же он тебе не отдаст!

— Так я его вот этим попрошу, — показал Здзих на карман, в котором лежал пистолет.

Медленно тянулись минуты. Здзих нетерпеливо поднялся:

— Пошли!

Они пошли в сторону завода. Когда подходили к воротам, отовсюду появились рабочие. Окончилась первая смена. Здзих, засунув руку в правый карман брюк, шел прямо, беспокойно поглядывая на двор завода. Он сверлил взглядом выходящих, перебирал, искал. Они остановились у самых ворот. В какой-то момент Здзих тронул локтем Юрека и подбородком указал направление.

Из караульного помещения вышел мужчина в возрасте около сорока лет, в мундире веркшуца.

— Этот?

— Этот.

Они подождали, пока тот выйдет за ворота, и влились в толпу выходивших. Густая волна разбивалась на тоненькие струйки, стекавшие в лабиринт улочек. Охранник шел в сторону Ченсточиц. Не спуская с него глаз, они шли за ним.

У Юрека сердце колотилось в груди. Краешком глаза он поглядывал на Здзиха. Какое-то ожесточение проглядывало в его лице. Взгляд сверлил затылок мужчины, рука нервно стискивала рукоятку пистолета. Охранник ничего не чувствовал. Он шел тяжело, слегка наклонив голову вперед.

Рабочие исчезали в домах, дорога пустела.

— Юрек, пора… — Голос Здзиха шел откуда-то изнутри, казался чужим.