Здзих предупредил Юрека, и оба незаметно улизнули из дома. В торбу положили кусок черного хлеба. Встреча со связным, правда, была назначена на пять часов, но, опасаясь «непредвиденных обстоятельств», друзья вышли в одиннадцать часов утра. Дорога оказалась короче, чем они ожидали, и меньше чем через час они были на месте. Лес манил своей красотой и таинственностью, тревожил воображение. Связной не появлялся долгое время.

Юрек проявлял все большее нетерпение.

— Жрать хочется, — протянул он, вспоминая, что дома в это время он обычно обедал.

Здзих презрительно скривил губы: — Партизан, а есть ему хочется.

«Значит, партизаны не едят», — подумал Юрек и почувствовал еще более мучительный голод. Он украдкой сунул руку в торбу. Сухой хлеб был вкусен, как никогда. Чавканье Юрека раздражало. У Здзиха слюна набегала в рот.

— На, съешь, — подсунул ему Юрек кусок хлеба.

— Отцепись!

Здзих лег лицом в траву и попробовал задремать. Вдруг до них донесся звук чьих-то шагов.

— Идет! — вскочил Здзих. Он одернул пиджак и поправил висевшую на плече торбу.

Юрек проглотил последний кусок хлеба. Итак, все в порядке — сейчас они отправятся в отряд. И в эту минуту он пожалел, что не простился с матерью. Все-таки он у нее единственный сын. Однако должен был поступить именно так, потому что она просто не пустила бы его.

Шаги приближались. Здзих нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Наконец сорвался с места, выбежал навстречу и… остолбенел.

По дороге шел его отец. Увидев сына, он остановился и поманил его пальцем.

— Ну-ка, иди сюда, иди!

Здзих стоял на месте, опустив вниз глаза. «Предал связной», — подумал он со злостью.

— А где же другой «партизан»? — спросил отец.

Другой «партизан» как раз выходил из-за угла хаты.

При виде отца Здзиха он почувствовал, как у него похолодела спина.