Однако некоторые в рабочих ротах еще верили поступавшим из дома сообщениям, будто бы «батальон направлен в СССР по недоразумению», будто бы владыка Ириней Джирич и депутат Милан Попович требует его возвращения на родину. Политически зрелые рабочие, а таких было большинство, не воспринимали подобные заверения всерьез. Они знали, кому служат владыка Ириней и Попович. Это особенно хорошо понимали, например, старый профсоюзный работник из Нови-Сада Душко Георгиевич, учитель из Шайкаша Момчило Крклюш, навсегда запомнивший новисадскую тюрьму, допросы и отношение хортистов к сербам в Бачке. Дальнейшие события подтверждали правоту тех рабочих, которые заявляли, что без борьбы нельзя надеяться на возвращение домой.

Однажды в июле 1943 года рабочих снова погрузили в вагоны. Никто толком не знал, куда их отправляют. Севернее города Коростень железнодорожные пути раздваивались. Одна магистраль шла на юг — в Венгрию, до которой было далеко, а вторая вела на северо-восток, на фронт, в неизвестность. Состав повернул на северо-восток. Всем сразу стало ясно, куда их направляют. А разве можно было ждать чего-нибудь другого? С присущим ему цинизмом ротный командир предсказал рабочим их дальнейшую судьбу: «Я привел на фронт четыре еврейские роты, и ни один человек не вернулся домой. То же самое ждет и вас».

Впереди к паровозу были прицеплены два старых вагона, которые должны были спасти состав в том случае, если колея оказалась бы заминированной.

Позже мы узнали, что партизаны собирались взорвать эшелон, но их своевременно предупредили о том, с каким «грузом» он шел.