Рабочие прозвали его строевиком, потому что он постоянно требовал держать шаг в строю, когда их гнали на работу, в столовую или в бараки. Он заметно отличался от командира, и всех рабочих сильно обеспокоил его отъезд.
Постоянно пьяный командир роты все чаще впадал в буйство. Ни с того ни с сего он избил как-то возчика Йоца Йоцича из Србобрана, а Лазара Еврича Туту из Шайкаша стал топтать ногами. Однажды в припадке белой горячки он приказал Живоину Драгину из Ады, сербу по национальности, солдату хортистской армии, расстрелять Туту. Драгин не выполнил этого приказа и умышленно промахнулся, выстрелив выше головы.
Как-то группу рабочих послали в Коростень на медицинский осмотр, и они задержались там по уважительной причине.
Узнав о задержке, командир привел оставшихся в роте людей на пустырь и гонял их до полного изнеможения. По возвращении группы рабочих из города он и им придумал наказание, заставляя без конца ложиться, вставать и совершать десятиминутные пробежки. Устав подавать команды, он поручил делать это рабочему Николе Летичу, а сам отошел в сторону и продолжал наслаждаться страданиями людей. Через час Радомир Брашван из Нови-Сада потерял сознание. Ротный приказал облить Радомира водой, и, когда тот пришел в себя, его снова поставили в строй. Это издевательство длилось с двух часов дня до самого вечера.
И так повторялось изо дня в день. Однажды Хекштоку донесли, будто партизаны собираются освободить мобилизованных рабочих. Тотчас же роту подняли по тревоге, а охранники приготовились к бою.
После этого случая режим стал еще строже.
ПЕРВЫЕ КОНТАКТЫ С ПАРТИЗАНАМИ
С помощью местного населения рабочие установили контакты с партизанами и стали готовиться к побегу. Правда, на это решалось лишь незначительное меньшинство. Многие продолжали колебаться. Необходимо было провести основательную разъяснительную работу для того, чтобы организовать побег к партизанам как можно большего числа людей, а в лучшем случае — всех. В тех условиях было трудно проводить широкую политическую пропаганду, и все же решившиеся на побег к партизанам рабочие пытались убедить колебавшихся в том, что обратной дороги домой нет и что судьба всех отправленных на Восточный фронт рабочих одинакова.