Вот, к примеру, довелось мне за бортом, в гидрокостюме, с кислородным прибором, поврежденные винты осматривать. В обстановке неизбежного нападения противника — с воздуха, с моря, с глубины. Работаю, а сам хорошо понимаю: если вдруг будет дана команда к срочному погружению, меня ждать не будут, пока я на борт взберусь. По тревоге лодка за считанные секунды должна в глубину уйти, мы ведь на учениях специально отрабатывали всем экипажем «падение» в люк. Что ж, и ушла бы лодка, меня на верную гибель в воде оставив. Только у меня самого или у кого еще в таком положении обиды на это не было бы. Счет простой — одна жизнь против жизни всего экипажа, да и самого корабля. Боевой единицы воюющего флота.

Суров этот закон. Но мудр и справедлив.

Да ведь и война шла такая, что про себя, про свое личное, вплоть до самой жизни, каждый забывал, целиком отдавался общему делу — борьбе с врагом, за Победу.

Другое дело — слизнет товарища с палубы злая волна (а шторма в Баренцевом море крутые), другой товарищ тут же за ним маханется в ледяную воду, даже страховочным концом не прихватившись.

Вот потому мы и сдюжили такую войну, что друг за друга да за родную землю не жалели себя.

Да, война, война… Страшная и жестокая. Не было на Земле таких войн и, даст Бог, никогда больше не будет. И ведь сколько лет уже прошло, а помнится она так, будто вчера случилась.

Память человеческая слаба, конечно. И добро, и зло теряет она на пути из прошлого, но есть вещи, которые хранит вечно. Потому, наверное, что в них — главное в жизни человека. То, для чего он родился и что достойно и честно выполнил на земле. За что не стыдно, не горько, не больно. Чем можно гордиться.

Мне ведь уже за восемьдесят. Очень большая жизнь позади. И чего в ней за эти годы только не было! И многое из того, что было, позабылось, ушло в никуда, будто кануло в пучину морскую, бездонную…