— Еще один спекся. — Напарник поменял позу, взял ленту в другую руку: — Замлела, проклятая...

В это время они увидели самолет, который низко летел к ним вдоль железнодорожного пути.

— Прячь голову! — крикнул напарник и сам уткнулся в кирпичный барьер.

А Виталий все смотрел на самолет, как он, покачиваясь, снижался, как он разметал черный дым над горящим вокзалом — и тотчас от земли ввысь взметнулся огненный куст, за ним еще один, еще, каждый все ближе, ближе.

Напарник протянул руку через кирпичный барьер и прижал к земле голову Виталия. Самолет с ревом пронесся над ними.

Виталий приподнялся и увидел злые глаза напарника, услышал его хриплый голос:

— Жить тебе надоело?

С этой минуты события пошли густо.

Из-за разбитого бомбой и горящего вокзала медленно выкатилось самоходное орудие. Оно повернулось стволом прямо на них и, лязгая гусеницами, стало быстро приближаться. Из его ствола трижды полыхнуло желтое пламя. Водокачку точно ножом срезало. Из-под земли хлынул поток воды.

— Отходим! — диким голосом крикнул напарник.

Подхватив коробки с лентами, он взялся за раму пулемета и потащил его волоком. Виталий догнал его и тоже ухватился за рамку. Бежали прямо по железнодорожному пути, пулемет подпрыгивал на шпалах, норовил вырваться из рук. Но они бежали, бежали, пока не поравнялись с паровозом и с разбегу залегли возле его колес. Еле отдышались, осмотрелись. Обогнавшая их самоходка повернула налево и, круша заборы и деревья, прошла через сад, и больше ее не было видно, затих и ее басовитый рев.

— Вот беда — очки потерял, — сказал напарник. — Он потрогал рукой колесо паровоза: — Броня для нас надежная.

— Обзор плохой, — ответил Виталий.

— В случае надобности выкатимся, а то и на паровоз залезем.

Помолчали.

— А я там, в поезде, подумал о вас плохо... — Потребность сказать это напарнику возникла у Виталия внезапно и властно.