Из-за вокзала осторожно вышли четверо немцев. Припав на колени, они оглядывали станцию. Один коротко махнул рукой — и все, низко пригнувшись, побежали через пути — серые, похожие на крыс. Коренастый шевельнул ленту:

— Давай короткими!

Пулемет затрясся в руках Виталия,

Немцы один за другим легли вдоль рельсов. Виталий дал еще две очереди. Немцы вскочили и убежали за вокзал. Один остался лежать.

— Один спекся! — улыбнулся Виталию Коренастый, спокойно подправляя ленту. — Прицел взял правильно. Учили тебя хорошо.

В эту минуту на Виталия нахлынуло удивительное спокойствие, он расслабился и, отпустив ручку пулемета, разминал онемевшие пальцы.

— Поперву всегда так, пальцы немеют, — сказал Коренастый.

Сколько потом прошло времени без событий — Виталий не знал: забыл завести часы, они стояли, а у напарника часов не было. Вагоны товарного эшелона сгорели, превратились в черные клетки. Солнце заметно сдвинулось влево, и висело ниже, но припекало, однако, по-прежнему. Перестрелка за вокзалом то разгоралась, то затихала.

— Видать, там наши, — сказал Коренастый и, помолчав, спросил: — Не передвинуться ли нам к вокзалу?

— Командир отряда приказал держать позицию здесь! — сухо ответил Виталий, ему не хотелось оставлять это уже проверенное в деле, удобное место.

В это время коза, было успокоившаяся, снова заметалась на привязи, и напарник крикнул:

— Гляди, где дом горит!

Там через невысокий штакетный заборчик переваливались немцы. Быстро вставали и короткими перебежками приближались вдоль забора. Было их с десяток.

— Ставь на двести! — приказал напарник,

Виталий установил прицел, и снова пулемет задергался, зарокотал. Виталий видел, как от штакетника летели щепы, и взял чуть пониже. Немцы пролежали под огнем секунд пять, не больше, и стали перекидываться через забор в сад. Но и тут один остался — лежал разбросав руки.